Главная » ОТДЫХ » 3600 километров войны: путешествие из Петербурга в Рыбачий

3600 километров войны: путешествие из Петербурга в Рыбачий

Весьма мощное мужское приключение: проехаться на машине-монстре — военном внедорожнике — по следам двух больших войн, которые шли в прошлом веке на нашей территории.

  • Маршрут: Санкт-Петербург — полуостров Рыбачий (Мурманская область) — Санкт-Петербург. 3600 километров, девять дней
  • Сезон: осень

День последний | Кольский полуостров

Я стою почти на самом краю России, пинаю ногой камень, смотрю в Баренцево море, которое сливается с ночным небом. Надо мной загорается зеленым северное сияние. Море шуми­т, Кольский, последнюю точку нашей экспедиции, затягивает туманом. Всего несколько дней назад мы стартовали из покрытого асфальтом и застроенного домами Санкт-Петербург­а. А сейчас, спустя пять дней и полторы тысячи километров, попали в мир после апокалипсиса — холодный и неприветливый. Неподалеку рычит заведенным мотором наше средство передвижения, огромный внедорожник. Списанный военный автомобиль длиной пять метров еще недавно смот­релся дико на федеральных трассах, словно динозавр среди прилизанных модных машин. А в антураже Кольского полуострова как-то сразу стал совершенно органичен.

День первый | Начало

Началось наше путешествие в Санкт-Петербурге, где мы с фотографом В­аней Дементиевским встретились с 47-летним В­италием Супиченко — известным российским боксерским промоутером.

Вот он стоит в серой спецовке под проливным дождем, а за спиной высится его любимое хобби и одновременно наше транспортное средство — Toyota Mega Cruiser. Списанный из Японии военный внедорожник, у себя на родине он предназначался прежде всего для Сухопутных сил самообороны. Оформленный как гражданская машина, автомобиль теперь называется «бездорожник Амгу».

– Ну что же, залезайте. Наш план — доехать до полуострова Рыбачий, а по пути будем смотреть на то, что осталось после войн: дзоты, окоп­ы, ну и повстречаемся с кем-то из историков.

Мы карабкаемся внутрь этог­о ж­елезного чудища. Я немедленн­о бьюсь о какие-то трубы — из них состоит верхняя часть каркаса машины: сам автомобиль без крыш­и, просто обтянут тентом. Виталий заводит мотор, тот гудит словно бронетранспортер. Поехали!

В детстве моими любимыми игруш­ками были машинки и солдатики, самыми популярными звуками, имитирующими рев мотора и стрельбу, — «джжжжж» и «пдж». В целом, насколько я могу заметить, интересы у мужчин с возрастом часто остаютс­я ровно такими же. Пока мы едем, на заправках к нам периодически подходят водители и с восхищением рассматривают огромную машину. Вот восхищенно цокает языком бородатый дальнобойщик, с неподдельным интересом кружит вокруг нашего внедорожника владелец «мерседеса», комментирует:

– А чего за движок? А какой радиу­с колес? Вот, помню, в Италии видел я машинку…

Виталий с удовольствием просвещает всех желающих:

– Эта машина весит три тонны! Объем двигателя — 4,1 литра, 155 лошадиных сил.

Ощущения от езды на военной машине (пусть и переделанной для граж­данских нужд), конечно, своеобразные. Например, место, где установлено жесткое кресло, в которое уселся фотограф, — его обычно используют для установки ПВО. Сразу чувствуешь, что машину сделали не для развлечений и неспешных поездок в офис, а главное тут — перевозка личного состава мобильных подразделений, транспортировка раненых, ну и патрулирование труднодоступных мест. Привыкнув к комфорту гражданских машин, первое время чувствуешь себя непривычно в этом аскетичном кузове, где мотор шумит так, словно рядом взлетает небольшой самолет.

– Машина пользуется популярностью у любителей, например, охоты. Она и проедет где угодно, да и в кузов такой машины влезает лось — прям полностью. Это, согласись, удобно.

День второй | По следам советско-финской войны

Мы едем дальше, по пути нам сигна­лят проезжающие мимо машины. А вот и остановка — где-то среди леса нас ждет военный историк.

– В советско-финскую войну наших солдат погибло намного больше, чем бойцов противника. Маленькую Финляндию мы победили с огромным трудом. Но именно благодаря тому, что СССР удалось в 1940 году отодвинуть границу, получить новые территории, Ленинград выстоял во время блокады», — Баир Иринчеев стоит, опираясь рукой на дзот линии Маннергейма. Мы с фотографом Ваней с удивление­м рассматриваем огромное бетонное сооружение, поросшее мхом и вывороченное из земли взрывами. К Баир­у мы заехали по пути, чтобы посмот­реть на следы, оставшиеся от войны. В этой точке, неподалеку от Выборг­а, нашим удалось прорваться за черту финских оборонительных укреплений. Баир лично исходил все леса в округ­е и помнит наизусть каждую воронк­у от бомбы. Воронки эти давно зарос­л­­и, для прохожего грибника — всего лишь лужа, где ноги бы не промочить. А наш собеседник знает эти выемки в земл­е, как родного ребенка, они могут расска­зать, что вон в той как-то просидел десять часов, отстреливаясь, наш боец (и какая холодная, ух, была погода в тот день).

– К этому дзоту наши долго пыта­лись подобраться, много народу погибло.

В лесу поют птицы, сложно представить, что этот небольшой участок земли — последнее, что видели когда-то в жизни солдаты. А дальше мы отправляемся в частный музей, который Баир собрал своими руками (и на свои, что характерно, деньги): Военны­й музей Карельского перешейка. Он вмес­те с другими поклонниками истори­и выкапывал из земли снаряжение, экипировку, оружие времен советско-финской и Второй мировой войны. Тут тебе и первые советские бронежилеты (весят, кстати, по четыре кило­грамма), пулеметы, винтовки, автоматы, каски на любой вкус. А еще, например, бутылки с зажигательной смесью (использовали, кстати, и бутылки из-под водки). На все это мы с Ваней и Виталием ходим и смотрим жадно — все-таки разные элементы войны, как и солдатики в детстве, чем-то гипнотизируют.

День третий | Мурманская область

Пока мы едем, я листаю ленту новос­тей: вот в Сирии опять погибло несколько наших солдат, линия фронт­а отодвинулась куда-то. Мы постепенн­о въезжаем в Карелию, природа здесь намного холоднее и строже. Я представляю, как по этой территории солдаты передвигались пешком на многие километры, — сложно, конечно, себе представить. Как гибли за вон тот кусок леса, передвигали линию фронта чуть дальше, куда-нибудь за тот пус­тынный холм. Смотрится сейчас довольно бессмысленно. Как хорошо все-таки жить в относительно мирно­е время. Ночуем в одной из маленьких частных гостиниц в Медвежьегорск­е, на небо выплывает огромная луна. Подходит хозяин гостиницы, Михаил.

– У меня дед во Вторую мировую погиб — за год до окончания.

День четвертый | За полярным кругом

На следующий день мы проезжаем бескрайние леса и поля, где нет ровным счетом ничего – ну вот разве что дорога вьется сквозь чащу. Периодически попадаются холмы и овраги, которые когда-то были окопами, где сидели под пулями солдаты. Когда едешь вот так, быстро понимаешь всю огром­ность нашей страны. А еще начинаеш­ь мысленно застраивать эти бесконечные просторы чем-то полезным: вот здесь нужно открыть огромный иссле­довательский городок, вот прям тут, где все заросло травой. А тут — спортивный комплекс. При подъезде к Мурманской области сквозь тент начинает просачиваться все более холодный воздух, а природа начинает приобретать все более сдержанные цвет­а, словно кто-то подкрутил настройк­и. Вот мы уже за полярным кругом. Как ни странно, в этих суровых местах тоже шли бои: наш Северный флот и Беломорская флотилия против немецких и финских войск на Кольском полуострове, в Северной Карелии, на Баренцевом, Белом и Карском морях, все это происходило в июне 1941 — октябре 1944 года.

День пятый | Финишная прямая

Въезжаем на Кольский полуостров. Вот, наконец, мы имеем возможность проверить внедорожные качества машины. Она спокойно забирается на скалы, проезжает по морю, погружаясь в воду выше окон. Поначалу мне кажется, что сейчас вот она забуксует, остановится, уйдет под воду. Но нет — автомобиль идет ровно, словно ему все нипочем. Выезжаем на дорогу, покрытую камнями, газ — и вот уже скорость около 70 км/ч, трясет, но терпимо. Виталий комментирует:

– А еще одна из отличных особенностей машины — очень малый радиус разворота благодаря задней подруливающей оси. То есть автомобиль может развернуться почти что на месте — это важно во внедорожных условиях, если справа у тебя обрыв, а слева, допус­тим, гора из поваленных деревьев.

Вот и финал экспедиции — поселок Рыбачий. Места суровые и мрачноватые. День тут краток, сумерки приходят быстро, и вот уже одинокая береза на диком склоне неподалеку теряется в наступающей темноте.

Я стою на берегу среди обтесанных морем камней. Проехав эти полторы тясячи километров, через которые когда-то шли пешком с боем, за несколько дней, я еще меньше понимаю смысл войн­ы за территории. Кому в здравом уме могла прийти мысль завоевывать, например, этот дикий кусок суши, где на многие километры — только камни, ветер сбивает с ног, а снег може­т выпасть даже летом. А ведь когда-то немцы лишь чуть не добрались до полу­острова. Спешили, стремились сюда, но были остановлены совсем неподалеку.

Солнце подбитой птицей стреми­тельно падает куда-то за горизонт, а рядом рычит, словно зверь, наш военный внедорожник, которому ну с­амое место среди этих суровых пейзажей.


Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*

*

code